«Репутация»
ВРЕМЯ ЧИТАТЬ ХУАНА ХОСЕ АРРЕОЛА
Учтивость - не мой конек. В автобусе я обычно маскирую ее отсутствие чтением или же бледной немочью. Но сегодня я непроизвольно поднялся со своего места, чтобы уступить его даме, облик которой смутно напоминал архангела Гавриила.

Дама, тотчас воспользовавшаяся плодами моего невольного поступка, выразила свою признательность столь горячо, что привлекла к себе внимание двух или трех пассажиров. Вскоре освободилось соседнее место, и, указав на него едва заметным, но выразительным кивком, мой прекрасный ангел облегченно вздохнул. Я занял место в надежде, что в дальнейшем поездка ничем не будет омрачена.

Но непонятно почему, мне была уготована роль героя дня. В автобус вошла еще одна женщина, уже безо всяких крыльев. Мне представлялась прекрасная возможность поставить всё на свои места, но я, увы, ее не использовал. Разумеется, я мог бы преспокойно сидеть и дальше, уничтожив таким образом сами зачатки ложной репутации. Однако, не находя сил на это и чувствуя себя словно обрученным со своей спутницей, я поспешил подняться и с глубоким поклоном предложил место вновь вошедшей. Казалось, за всю ее жизнь ей никто не оказывал подобной чести: шумно выражая свою благодарность, она довела ситуацию до абсурда.

На этот раз мою любезность встретили улыбкой уже не два и не три пассажира. Половина автобуса, по крайней мере, уставилась на меня, словно бы говоря: "Прямо рыцарь какой-то!" Я решил выйти, но тут же передумал, покорно подчиняясь ситуации и питая надежду, что на этом все и закончится.

Мы проехали две улицы, на которых кто-то вышел. С другого конца салона некая дама указала мне на освободившееся место. Она просигналила одним только взглядом, но таким властным, что пресекла попытку другого пассажира опередить меня, и одновременно столь нежным, что путь к сиденью я преодолел в замешательстве и занял его, словно почетное место. Несколько стоящих пассажиров - мужского пола - презрительно улыбнулись. Я ощутил их зависть, их ревность, их досаду и слегка огорчился. Казалось, что женщины, напротив, явно поддерживали меня и молчаливо ободряли.

Новое испытание, куда более серьезное, чем предыдущие, поджидало меня на следующей остановке: в автобус вошла женщина с детьми. Один ангелочек сидел на руках, а другой едва держался на собственных ножках. Подчиняясь воле коллектива, я тут же поднялся со своего места и двинулся навстречу этому трогательному семейству. Женщина была нагружена двумя или тремя пакетами; мы проехали почти полквартала, а ей все никак не удавалось открыть свой огромный ридикюль. Я оказал ей всевозможную помощь, освободил руки от карапузов и свертков, выхлопотал у водителя билет на бесплатный проезд детей, и их мать - наконец-то! - устроилась на моем месте, которое все это время женская гвардия автобуса охраняла от чуждых посягательств. Я стоял, держа в своих руках ручонку младшего малютки.

Мои обязательства перед пассажирами возросли стремительно. Все ждали от меня чего-то. В эти минуты в глазах женщин я олицетворял идеал рыцаря и защитника слабых. Ответственность, возложенная на меня, стесняла мое тело, словно тяжелые доспехи, и к тому же я пожалел, что у меня на поясе нет рыцарского меча, потому что неприятности продолжали меня преследовать и впредь. Например, если кто-то из мужчин вел себя по отношению к даме неучтиво - в автобусе случай весьма типичный, - я должен был сурово отчитать обидчика и даже вступить с ним в схватку. В результате женщины совершенно уверились в моем донкихотстве. Я же чувствовал себя на грани срыва.

Так мы доехали до угла, где я собирался выходить. Мой дом показался мне землей обетованной. Но я не вышел. Рев включенного мотора заставил меня представить долгое плавание на трансатлантическом лайнере. Я, конечно же, быстро пришел в себя, но не смог дезертировать из автобуса - просто так, предавая тех, кто доверил мне свои жизни и капитанский мостик. И кроме того, должен признаться, мне стало неловко при мысли, что мой уход высвободит сдерживаемые до сей поры чувства. И если женское большинство было, разумеется, на моей стороне, то за свою репутацию у мужской братии я поручиться не мог. За моей спиной могли раздаться как бурные аплодисменты, так и громкий свист. Я не захотел рисковать. А что, если пользуясь моим отсутствием кто-нибудь из затаивших обиду мужчин выкажет всю свою низостью Я решил остаться в автобусе и сойти последним, на кольце, удостоверившись в безопасности всех моих подопечных.

Женщины, светясь от счастья, выходили одна за другой. Водитель - Господи Боже! - подъезжал на остановке к самому тротуару, тормозил и ждал, пока дамы не ступят на сушу обеими ногами. А я видел на каждом лице выражение симпатии, что отдаленно напоминало нежное любовное прощание. Наконец с моей помощью вышла и женщина с детьми, заставив своих крошек одарить меня поцелуями - они и до сих пор тяготят меня, словно угрызения совести.

Я вышел в безлюдном месте, почти что на пустыре, без какой-либо помпы и церемоний. Я ощущал в себе огромные запасы нерастраченного героизма, а участники стихийного митинга, что наградили меня репутацией рыцаря, уже разошлись по домам, и пустой автобус уезжал в парк.
~
Переведите любую сумму на Яндекс.Кошелек или PayPal для поддержания сервисов и силы духа «Шуфлядки». Все добровольно и не принудительно, ваша мама будет вами гордиться в любом случае.
Поделитесь, пожалуйста, своим впечатлением от рассказа
Ваш ответ поможет выбрать новые рассказы наилучшим образом
Оцените, насколько вам понравилось
Как вы можете охарактеризовать прочитанное
Спасибо, ваше мнение очень важно для нас.
Made on
Tilda