«Колыбельная для снега»
ВРЕМЯ ЧИТАТЬ ИРИНУ ЖУКОВУ
Крик раздался рано, даже раньше, чем обычно.

Во сне мартовский снег летел вверх. Играла дедова свирель, а снег танцевал. А потом раздался крик, и сон облетел и истаял.

Была надежда, что дом, полный теней и древесного духа, научит этого ребенка спать. Куда там.

 — Ты не жаворонок, Грохотун, ты какая-то неизвестная птица. — Саша разблокировала экран, подняла над лицом и чуть не уронила. — Пять утра! Превзошел себя.

 — Нём!

 — Да поняла я. Щас. — Кинув в сборный манеж пару игрушек, Саша вышла из натопленной спальни. Пол в ванной был ледяным — оставила вчера в окне щель, подперев створку стопкой журналов, да и забыла, умаялась за переезд.

Пока почистила зубы, ступни занемели. Саша глядела на себя в древнее пятнистое зеркало дубового умывальника, который дед выстрогал сам. Мерно шуршала щетка, гудел из коридора электрический щиток, пела за окном птица. И Саша вдруг почти вспомнила, почти почувствовала… Но закричал Грохотун, и мираж снова отступил.
Подхватив сына подмышку, она забубнила-запела ему что-то нежное, сбиваясь в ритме, и прошла на кухню, распахивая двери и включая везде свет.

 — Не пой. Не пой! Нет! Папа пой.

 — Папа не хочет нам больше петь, прости.

Лязгая кастрюлями и сковородами, Саша пыталась найти посудину нужного размера, чтобы сварить кашу. Не нашла, сдалась и взяла большую эмалированную миску, плеснула воды на два пальца, и с чувством грохнула её на плиту.

 — Шпах!

 — Чтобы это ни значило, согласна. — Саша потерла себя по плечам.

У деда во всём были размеренность и порядок: в посуде и утвари, книгах и журналах, в инструментах, заполняющих полки. Надо только понять, где что. Саша не унаследовала кроме этого дома ничего — ни музыкального таланта деда, ни его способности обуздать хаос.

Больше всего Саша любила его свирели. Когда дед играл, мир становился четче, понятнее. «А теперь — плясовую!» — и всё вокруг подчинялось его мотиву. И даже снег летел вверх.

Грохотун возил ложкой в тугой каше, другой рукой отстукивал сухарем по столу что-то замысловатое. Саша распахнула дверь на крыльцо. В поле ещё лежал снег, и по краю его, там, где уже обнажилась земля, медленно ходили черные птицы.

Саша вспомнила, как в таком же марте до рассвета что-то читала под мерный перестук дедовых инструментов. Дед зашел к ней и, чтобы не разбудить домашних, позвал на крыльцо, показать новую, готовую свирель. И играл. Дыхание спящего дома, редкое уханье совы, тонкое пение одинокой птицы и редкий гудок ночного поезда. Саша, наконец, вспомнила и подхватила без слов эту мелодию.

Испугавшись, что Грохотун расскандалится, резко обернулась.

Он сидел совсем рядом, закутанный в ее кофту, и с ритмичным рокотом катал по полу яблоко с мятым боком.

 — Пой. Мама, пой ещё.

И она запела. А мартовский снег, вдруг поплывший над полем, дрогнул и полетел.
Вверх.
~
Переведите любую сумму на Яндекс.Кошелек или PayPal для поддержания сервисов и силы духа «Шуфлядки». Все добровольно и не принудительно, ваша мама будет вами гордиться в любом случае.
Поделитесь, пожалуйста, своим впечатлением от рассказа
Ваш ответ поможет выбрать новые рассказы наилучшим образом
Оцените, насколько вам понравилось
Как вы можете охарактеризовать прочитанное
Спасибо, ваше мнение очень важно для нас.
Made on
Tilda