«Путешествие в город мертвых»
фрагмент
ВРЕМЯ ЧИТАТЬ АМОСА ТУТУОЛУ
Когда мне исполнилось десять лет от роду, я стал специалистом по пальмовому вину. И вот я ничего другого не делал – только целыми днями пробовал вино. В то время мы не знали никаких денег, кроме КАУРИ – это такие ракушки, – и все стоило очень дешево, а мой отец слыл первым богачом в нашем городе.

Детей у отца было восемь человек, и уж такие работяги – лучше не пожелаешь, а я, как старший, стал мастером по вину и заслужил себе имя Пальмовый Пьянарь. Я пробовал вино с утра и до вечера, и с вечера до ночи, и с ночи до утра. А воду я и вовсе пить перестал: на воду у меня просто времени не хватало.

Когда отец понял, какой я великий знаток – я ничего не делал, а только пробовал вино, – он нанял винаря и подарил мне ферму: три мили в длину и три в ширину, и там произрастало 560 000 пальм.

Винарь без устали гнал вино – выгонял 150 бочонков за утро, но к двум часам дня я уже выпробовывал их досуха, и тогда – это был очень работящий винарь – он приготовлял еще 75 бочонков, и я их пробовал до самого рассвета. Друзей у меня к тому времени завелось – несчитано, и все они помогали мне пробовать вино: с раннего утра и до позднего вечера.

Винарь проработал у нас пятнадцать лет – он гнал вино с утра и до ночи, – но на шестнадцатый год к нам пришло несчастье: сначала скоропостижно скончался мой отец, а через пять месяцев после смерти отца, в воскресенье, винарь отправился на ферму, чтоб изготовить вечернюю порцию вина, вскарабкался на самую высокую пальму, но вдруг случайно свалился на землю и мгновенно умер – от повреждений или ушибов. Я сидел дома и ждал винаря – мне очень хотелось выпить вина, – и когда я увидел, что винарь не возвращается (а раньше он всегда поспевал ко времени), то решил разузнать, почему его нет. Я позвал двоих друзей, чтоб составить компанию, и вот мы втроем добрались до фермы и осмотрели все пальмы, но винаря на них не было. Мы очень удивились и поникли головами – и сейчас же заметили винаря на земле: он лежал под пальмой совершенно мертвый.

Но когда мы увидели винаря на земле, я немедленно полез на ближайшую пальму и сделал несколько бочонков вина – чтобы вдоволь и как следует за него отвыпить.
И вот мы отвыпили и выкопали яму – под деревом, с которого он случайно свалился, но не простую яму, а упокойную могилу, похоронили винаря и вернулись в город.

А потом вдруг подступило следующее утро, но у меня не оказалось ни капельки вина, и в тот день я уже не радовался так же радостно, как раньше: я задумчиво и сурово сидел в своей Гостевой Зале и ничего не пил, и подошел вечер, и все мои друзья разбрелись по домам. А на другой день они и вовсе не пришли: у меня ведь больше не было пальмового вина, и они поняли, что мне не надо помогать его пробовать.

Я не выходил из дому всю неделю подряд, и всю неделю у меня не было ни капли вина, и тогда я не выдержал и отправился в город и вскоре повстречался с одним из приятелей. Я его поприветствовал, и он мне ответил, но вдруг я гляжу, a он бочком да сторонкой, вдоль улицы и в переулок – только я его и видел.

Принялся я искать другого винаря, чтоб был опытный и работящий, – да разве найдешь? И пришлось мне пить обыкновенную воду, на которую у меня раньше не хватало времени.

Но видно, я от воды окончательно отвык: пить-то я ее пил, а напиться не мог.
И вот, значит, не стало у меня пальмового вина, а нового винаря я найти не сумел, и тогда я вспомнил про старые истории, которые у нас рассказывают старые люди: мол, будто бы мертвые не улетают сразу на небо, а сначала, хоть они и мертвые, остаются на земле – собираются в специальном посмертном месте. И решился я разыскать это посмертное место.

Собрал я наши древние родовые джу-джу – волшебные амулеты – и отправился в путь: на поиски специального посмертного места, где после смерти собираются упокойные люди.

Но в те дни везде теснились леса да чащобы, и повсюду рыскали дикие звери, а города и деревни не толпились, как сейчас: что ни шаг, то и жилье, – их и вовсе-то почти не было, и я, случалось, шел от деревни до деревни или от города к городу месяца по два и по три, а ночевал прямо в чащах, только залезал на деревья – для спасения своей жизни от Дремучих Духов: они бродили но лесам неведомыми путями, но так близко, как будто они все мне попутчики.

Когда я добирался до какого-нибудь селения, то каждый раз проводил там почти что четыре месяца: я расспрашивал всех жителей про упокойного винаря и, если его не видели, отправлялся дальше.

И вот на восьмой месяц моего путешествия я пришел в один город и нашел одного старика, но это был вовсе не старик, а бог, и, когда я вошел, у него была трапеза: он сидел со своей женой за столом и ел. Просто так к ним в дом входить не полагалось: старик-то был бог, но ведь и я был бог, – я вошел просто так и сказал им «здравствуйте», и они мне тоже пожелали здравствовать, а потом я поведал старику про винаря, но старик промолчал, и я его понял: он хотел узнать, как меня зовут. «Отец Богов Всенасветемогущий», – назвался я, а старик спросил: «Это правда или имя?» – и я ему ответил: объяснил, что я и правда все на свете могу. Тогда старик послал меня в свою родовую кузницу, которая стояла в неведомом месте – ведь я о ней ничего не знал, или не ведал, – и попросил принести ему невиданную вещицу: он сам заказал эту вещицу кузнецу, и вот ее никто, кроме кузнеца, еще не видел. Старик сказал, что, если я принесу эту вещицу, он поверит в мое всенасветемогущество и расскажет, где искать упокойного винаря.

Едва старик-бог дал мне задание и пообещал объяснить, где обитает винарь, я радостно выскочил из дома на улицу, пустился в дорогу и прошел милю, но, как только город скрылся за лесом, я спокойно остановился, применил амулет и обернулся огромной небывалой птицей. После этого я снова возвратился в город, с шумом подлетел к дому старика, опустился на крышу и принялся ждать. И вот вокруг дома стал собираться народ, все глядели на крышу и размахивали руками, и, когда старик заметил, что все смотрят на его крышу, он вышел из дома, чтобы узнать, в чем дело, увидел небывалую птицу (меня) и сказал, что если бы он не послал меня за колокольчиком, который заказал себе в соседнем городе, то сейчас он спросил бы меня, какая это птица. Как только он проговорил слова про колокольчик, я взлетел и отправился в соседний город. И вот я нашел в том городе кузнеца и сказал, что старик послал меня за колокольчиком, и кузнец мне его отдал, и я вернулся обратно. Но когда я принес старику его колокольчик, он так удивился, что даже испугался.

Он приказал дать мне еды и питья, я поел и приготовился слушать про винаря, но старик сказал, что мне придется подождать: я должен выполнить еще одно задание, а уж тогда он объяснит мне, где искать винаря. И вот в 6.30 на следующее утро старик меня разбудил и принес сеть – она была широкая, и крепкого вида, и такого же цвета, как земля в их городе. Он хотел, чтобы я пошел к Смерти домой, поймал ее в эту сеть и принес в город.

Я отправился в путь и прошел около мили, но вдруг передо мной открылся перекресток, и я не знал, какую дорогу выбрать, но это было утро базарного дня, и я понял, что к полудню кто-нибудь здесь пройдет.

И вот я улегся прямо на перекрестке: головой я лег на одну дорогу, левую руку положил на другую, правую на третью, а ноги на четвертую; я примостился поудобней и притворился спящим. К полудню люди отправились по домам, подошли к перекрестку и наткнулись на меня; но когда они увидели, что я сплю на перекрестке, они принялись причитать и закричали так: «Кто у него мать, у этого парня, он спит головой на дороге к Смерти?!»

Когда прохожие попричитали и ушли, я встал и пошел по дороге к Смерти. Я отшагал миль тридцать, но никого не встретил и сначала удивился, а потом испугался; я брел по дороге и боялся все больше, а потом вдруг понял, что уже пришел.

Пришел я, значит, к Смерти, но дома ее не было: она работала неподалеку в бататовом огороде. Я поднялся на веранду и увидел барабан и стал в него колотить для приветствия Смерти. Но едва Смерть услышала мой приветственный стук, она заговорила и сказала так: «Кто это стучит там – живой или мертвый?» И я ей ответил: «Стучит живой».

Как только Смерть услышала, что я живой, а не мертвый, она страшно разволновалась и ужасно раздосадовалась и приказала барабану связать меня веревкой. И вот я почувствовал, что я уже связан, да так крепко-накрепко, что не могу продохнуть.
Понял я, что связан и не могу продохнуть, и скомандовал бататам потолще связать саму Смерть, а бататам потоньше я посоветовал ее сечь. Как только я им это приказал и посоветовал, бататовые стебли взялись за работу – которые потолще, те всю ее повязали, а которые потоньше, стали ее сечь: они ее секли, и секли, и секли. Смерть заметила, что ее секут, и секут, и секут, и скомандовала барабану поскорей меня развязать, и вот я почувствовал, что могу продохнуть, и отсоветовал стеблям потоньше ее сечь, а стеблям потолще приказал ее развязать, и Смерть вошла в дом, потом вышла на веранду, встретила меня у порога и пригласила в гости. Немного погодя она принесла еду, мы вместе поели и приступили к беседе. И вот мы стали беседовать и поговорили так: Смерть спросила, откуда я пришел, и я ответил, что из недалекого города; тогда Смерть спросила, зачем я пришел, и я ответил, что много о ней слыхивал и мне очень захотелось познакомиться с ней лично; а Смерть сказала, что убивает людей.

Смерть показала мне свой дом и огород, и показала скелетные кости людей, и показала мне много кой-чего еще, и я заметил, что у плиты вместо дров лежат кости, а стаканы, тарелки и разные прочие миски сделаны из человеческих скелетных костей.
Никто из людей рядом со Смертью не селился, даже дикие звери обходили ее дом, а птицы не подлегали к ее огороду, – и вот она вела уединенную жизнь, и все комнаты в ее доме стояли пустые.

Когда пришла ночь и я захотел лечь спать, Смерть дала мне широкое черное покрывало и отвела в отдельную громадную комнату, но кровать в этой комнате была из костей, и мне стало страшно на нее смотреть, а спать тем более, да и не собирался я в ней спать, потому что знаю я эти смертные штуки.

И вот на кровати я спать испугался и залез под кровать, но и там я не спал: меня пугали человеческие скелетные кости, я лежал и боялся, но из-под кровати не вылезал. Когда время подошло к двум часам пополуночи, я понял, что начинается смертная штука: в комнату осторожно пробралась Смерть, и в руках она держала тяжеленную дубину. Смерть подкралась к кровати, под которой я лежал, да как стукнет по кровати изо всех своих сил, а потом еще три раза как саданет, как ахнет, – и тихохонько, на цыпочках, стала уходить: она думала, что я спал на этой кровати, а еще она думала, что убила меня насмерть.

Наутро я нарочно поднялся первый, в 6.00, и отправился к Смерти, но когда она увидела, кто ее будит, ей сделалось так страшно, что она тут же вскочила и даже не пожелала мне доброго утра.

И вот подступила следующая ночь, я снова залез под костяную кровать, но никаких штук в этот раз уже не было, и в два часа ночи я вылез из-под кровати, вышел на дорогу, прошел четверть мили, остановился и вырыл Ловчую Яму, чтобы она (Смерть) могла в нее провалиться. После этого я аккуратно прикрыл Яму сеткой, вернулся в дом и залез под кровать, и, пока я проделывал штуку для Смерти, она спокойно спала и ни о чем не узнала.

Утром я поднялся по-обычному, в шесть, и, как у нас повелось, отправился к Смерти; я разбудил ее и сказал, что мне пора уходить и пусть бы она меня немного проводила; и вот Смерть встала, и мы пошли по дороге, но, когда мы добрались до Ловчей Ямы, я сказал, что устал, и сел у дороги, а Смерть захотела понежиться в пыли, легла на дорогу и провалилась в Яму. Я вскочил, мигом закатал ее в сеть, положил сверток на голову и двинулся к городу.

Я нес Смерть на голове, а она дрыгалась и дергалась и пыталась вырваться или убить меня до смерти, но я ей ничего такого не позволил, добрался до города и пошел к старику, который просил, чтобы я принес ему Смерть. Он сидел в своем доме, и я его окликнул и сказал, что принес ему Смерть, как договорено. Старик услыхал, что я доставил ему Смерть, выглянул из окна и страшно ужаснулся: он закричал, чтобы я немедленно волок ее обратно, а сам стал запирать все окна и двери, но, прежде чем он успел со всех сторон запереться, я швырнул ему Смерть под самую дверь – сетка порвалась на 1 000 000 кусков, а Смерть вскочила и стала озираться.

Старик и его жена повыпрыгнули из окон, а все люди в городе повыскочили из домов, и помчались кто куда, и исчезли из виду. (Старик думал, что Смерть убьет меня насмерть – ведь от нее никто не уходил живым, – но я-то знал эти смертные штуки.)
Я вытащил Смерть из ее собственного дома, и у нее не стало постоянного жилья, и теперь она бродит и скитается по свету, и мы о ней слышим то здесь, то там.
Вот как я доставил Смерть старику, который хотел, чтобы я ее принес, прежде чем он расскажет про упокойного винаря.

Но старик не смог рассказать про винаря, хотя и говорил, что обязательно расскажет – как только я принесу в его дом Смерть; он не успел исполнить своего обещания, потому что ему пришлось спасаться от Смерти. И я ушел, ничего не узнав.
Переведите любую сумму на Яндекс.Кошелек для поддержания сервисов и силы духа «Шуфлядки». Все добровольно и не принудительно, ваша мама будет вами гордиться в любом случае.
~
Поделитесь, пожалуйста, своим впечатлением от рассказа
Ваш ответ поможет выбрать новые рассказы наилучшим образом
Оцените, насколько вам понравилось
Как вы можете охарактеризовать прочитанное
Спасибо, ваше мнение очень важно для нас.
Made on
Tilda