«Олень на заводской территории»
ВРЕМЯ ЧИТАТЬ КУРТА ВОННЕГУТА
Гигантские черные трубы Айлиумских заводов Федеральной корпорации окутывали едким дымом и копотью мужчин и женщин, выстроившихся в длинную очередь перед красным кирпичным корпусом управления по найму рабочей силы. Стояло лето. Заводы Айлиума, второе по величине промышленное предприятие в Америке, увеличивали штат на одну треть в связи с новыми заказами на вооружение. Каждые десять минут полисмен из службы охраны компании открывал дверь управления, выпуская из кондиционированного помещения струю прохладного воздуха и впуская внутрь трех новых кандидатов.
 — Следующие трое, — объявил полисмен.
После четырехчасового ожидания в комнату был допущен и человек лет под тридцать, среднего роста, с удивительно юным лицом, которое он пытался замаскировать с помощью очков и усов.
 — Сверловщик, мэм, — определил свою специальность первый.
 — Пройдите к мистеру Кормоди, кабина семь, — сказала секретарша.
 — Пластическая прессовка, мисс, — назвался второй.
 — Пройдите к мистеру Хойту, кабина два, — ответила она.
 — Специальность? — обратилась она к вежливому молодому человеку в помятом костюме. — Фрезеровка? Сборка?
 — Писание, — ответил он. — Все виды писания.
 — Вы имеете в виду рекламу и информацию?
 — Да, я имею в виду это.
Она поглядела на него с сомнением.
 — М-м, не знаю. Мы не объявляли о найме на эту специальность. Ведь вы не можете работать за станком, не так ли?
 — За пишущей машинкой, — шутливо ответил он.
Секретарша была серьезной молодой женщиной.
 — Компания не нанимает стенографистов мужского пола, — сказала она без тени юмора. — Пройдите к мистеру Диллингу, кабина двадцать шесть. Возможно, он знает о какой-нибудь вакансии в отделе рекламы и информации.
Он поправил галстук, одернул пиджак. Он выдавил из себя улыбку, подразумевавшую, что он интересуется работой на заводах от нечего делать. Он проследовал в кабину двадцать шесть и протянул руку мистеру Диллингу — по виду его ровеснику.
 — Мистер Диллинг, меня зовут Дэвис Поттер. Я хотел бы узнать, что у вас имеется по части рекламы и информации.
Мистер Диллинг, стреляный воробей во всем, что касалось молодых людей, пытавшихся скрыть за внешним безразличием горячее желание получить работу, был вежлив, но непроницаем.
 — Ну, боюсь, что вы выбрали неудачное время, мистер Поттер. В этой области, как вам, вероятно, известно, очень жесткая конкуренция, и в данный момент мы едва ли можем что-либо предложить.
Дэвид кивнул.
 — Понимаю.
У него совсем не было опыта по части того, как добиваются работы в большой организации.
 — Но садитесь, мистер Поттер.
 — Благодарю вас. — Он посмотрел на часы. — Мне вскоре придется вернуться в газету.
 — Вы работаете в газете в этих местах?
 — Да. Я издаю еженедельный выпуск в Дорсете, в десяти милях от Айлиума.
 — У вас семья? — любезно осведомился мистер Диллинг.
 — Да. Жена, два мальчика и две девочки.
 — Какая славная, большая, хорошо уравновешенная семья, — сказал мистер Диллинг. — И при этом вы так молоды.
 — Мне двадцать девять, — ответил Дэвид. Он улыбнулся. — Мы как-то не планировали ее такой большой. Они близнецы. Сначала мальчики, а затем, несколько дней тому назад, появились две девочки.
 — Что вы говорите! — изумился мистер Диллинг. Он подмигнул: — С такой семьей поневоле задумаешься о спокойном, обеспеченном будущем, а?
Эта реплика прозвучала как бы мимоходом.
 — Вообще-то говоря, — заметил Дэвид, — мы довольны. Что же касается обеспеченности — может быть, я себе и льщу, но мне кажется, что тот административный и журналистский опыт, который я приобрел, издавая газету, может кое-чего стоить в глазах соответствующих людей, если с газетой что-нибудь произойдет.
 — Один из больших недостатков в этой стране, — философским тоном изрек Диллинг, сосредоточенно зажигая сигарету, — это недостаток в людях, умеющих вести дела, готовых взять на себя ответственность и добиваться их осуществления. Можно лишь пожелать, чтобы у нас в отделе рекламы и информации были более широкие возможности, нежели те, что мы имеем. Заметьте, там важная, интересная работа, но я не знаю, что бы вы сказали о начальном окладе.
 — Ну я просто хотел бы узнать, чем это пахнет, как обстоят дела. Понятия не имею, какой оклад могла бы назначить компания человеку вроде меня, с моим опытом.
 — Вопрос, который обычно задают люди вроде вас, заключается в следующем: как высоко и как быстро я могу подняться? А ответить на него можно так: предел для человека с волей и творческой жилкой — небеса. Подниматься такой человек может быстро или медленно в зависимости от того, как он готов работать и что способен вложить в работу. С человеком вроде вас мы могли бы начать, ну, скажем, с сотни долларов в неделю.
 — Я думаю, человек мог бы содержать на это семью, пока не получит повышения, — сказал Дэвид.
 — Работа в нашем отделе рекламы покажется вам почти такой же, как та, что вы делаете сейчас. У наших специалистов высокий уровень подготовки и редактирования материалов, а в газетах наши рекламные выпуски не бросают в мусорные корзины. Наши люди — профессионалы и пользуются заслуженным уважением как журналисты. — Он поднялся со стула. — У меня сейчас одно небольшое дельце — оно отнимет минут десять, не больше. Не могли бы вы подождать? И я охотно продолжу наш разговор.
Диллинг вернулся в свою кабину через три минуты.
 — Только что звонил Лу Флэммер, начальник отдела рекламы. Ему требуется новый стенографист. Лу — это личность. Он здесь всех очаровал. Сам старый газетчик, он, наверно, там и приобрел это умение обходиться со всеми с такой легкостью. Просто чтобы провентилировать его настроение, я рассказал ему о вас. Нет, я вовсе не хотел вас к чему-либо обязывать — просто сказал, о чем мы с вами говорили, о том, что вы присматриваетесь. И угадайте, что сказал Лу?
 — Когда завтра ты вернешься из больницы домой, — говорил по телефону жене Дэвид Поттер, — ты вернешься к состоятельному гражданину, заколачивающему по сто десять долларов в неделю, подумай — каждую неделю! Я только что получил нагрудный знак и прошел медицинский осмотр.
 — О? — отозвалась удивленная Нэн. — Это произошло ужасно быстро, не так ли? Я не думала, что ты бросишься в это с места в карьер.
 — Через год мне будет тридцать, Нэн.
 — Ну и что?
 — Это слишком много, чтобы начинать карьеру в промышленности. Тут есть ребята в моем возрасте, проработавшие уже по десять лет. Здесь суровая конкуренция, а через год она будет еще страшнее. И кто знает, будет ли Джейсон через год еще интересоваться газетой? — Эд Джейсон был помощник Дэвида, недавно окончивший колледж, и его отец собирался приобрести для него газету. — И это место в отделе рекламы через год будет занято, Нэн. Нет, переходить надо теперь — сегодня.
Нэн вздохнула.
 — Наверное. Но это непохоже на тебя. Для некоторых заводы — прекрасное место: они процветают в этой среде. Но ты всегда был таким независимым… И ты любишь свою газету.
 — Люблю, — сказал Дэвид, — и мне до слез жаль расставаться с ней. Но теперь это ненадежно — детям нужно дать образование и все прочее.
 — Но, милый, — возразила Нэн, — газета приносит деньги.
 — Она может лопнуть вот так, — отозвался Дэвид, прищелкнув пальцами. — Может появиться ежедневная со вкладышем «Новости Дорсета», и тогда… А что будет через десять лет?
 — А что будет через десять лет на заводах? Что вообще будет через десять лет где бы то ни было?
 — Я охотнее поручусь, что заводы останутся на месте. Я не имею права больше рисковать, Нэн, теперь, когда на мне лежит ответственность за большую семью.
 — Дорогой, семья не будет счастливой, если ты не сможешь заниматься, чем хочешь. Я все же хотела бы, чтобы ты дождался, пока маленькие и я будем дома и ты к ним чуть-чуть попривыкнешь. Я чувствую, что тебя вынуждает к этому страх.
 — Да нет же, нет, Нэн. Поцелуй за меня покрепче маленьких. Мне пора идти представляться моему новому начальнику.
Дэвид прицепил нагрудный знак к лацкану пиджака, вышел из больничного корпуса и ступил на раскаленный асфальт заводской территории, огражденной от внешнего мира колючей проволокой. Из обступивших его цехов доносился глухой, монотонный грохот. От места, где он стоял, веером расходились четыре запруженные, уходящие в бесконечность улицы.
Он обратился к одному из прохожих, спешившему не так отчаянно, как другие:
 — Не подскажете ля вы мне, как найти корпус тридцать один, кабинет мистера Флэммера?
Человек, которого он остановил, был стар; в глазах его светились радостные огоньки. Казалось, старик испытывал от лязга, удушливых запахов и нервной подвижности, царившей на территории, не меньшее наслаждение, чем Дэвид от ясного парижского апреля. Он покосился сначала на нагрудный знак Дэвида, затем на его лицо.
 — Только приступаете, так ведь?
 — Да, сэр. Мой первый день.
 — Что вы об этом знаете? — Старик с немым удивлением покачал головой и подмигнул. — Только приступаете… Корпус тридцать один? Ну, сэр, когда я впервые вышел на работу в 1899-м, корпус тридцать один был виден отсюда; между нами и им лежала только грязь, сплошные болота грязи. А теперь все застроено. Видите вон ту цистерну, за четверть мили отсюда? За ней начинается Семнадцатая авеню, вы проходите его почти до конца, затем переходите линию и… Только приступаете, а? Я ветеран. Пятьдесят лет на заводах, да, сэр, — заявил он с гордостью и повел Дэвида по нескончаемым проездам и авеню, через железнодорожные линии, по рельсам и туннелям, сквозь цехи, переполненные плюющими, хныкающими, скулящими, рычащими машинами, коридорами с зелеными стенами и черными рядами нумерованных дверей.
 — Больше уже никто не может похвастать пятидесятилетним стажем, — с сожалением говорил старик. — В наши дни нельзя выходить на работу, пока тебе не исполнилось восемнадцать, а когда тебе стукнет шестьдесят пять, приходится уходить на пенсию.
Старик указал на дверь.
 — Вот кабинет Флэммера. Не открывай рта, пока не разберешься, кто есть кто и что они думают. Желаю удачи!
Лу Флэммер оказался низкорослым толстым человеком чуть старше тридцати. Он лучезарно улыбнулся Дэвиду.
 — Чем могу быть полезен?
 — Я Дэвид Поттер, мистер Флэммер.
Рождественская благость Флэммера моментально поблекла. Он откинулся назад, водрузил ноги на стол и засунул сигару, которую до этого прятал в кулаке, в свой огромный рот.
 — Черт, я подумал, что вы шеф бойскаутов. — Он бросил взгляд на настольные часы, вмонтированные в миниатюру новейшей автоматической посудомойки с фирменным знаком компании. — Сегодня у бойскаутов экскурсия на заводы. Должны были подойти сюда пятнадцать минут назад. Я должен рассказать им о движении бойскаутов и промышленности. Пятьдесят шесть процентов служащих федерального аппарата в детстве были бойскаутами.
Дэвид засмеялся, но тотчас обнаружил, что смеется он один, и замолчал.
 — Внушительная цифра, — сказал он.
 — Поистине, — назидательно заключил Флэммер. — Кое-что значит и для бойскаутов, и для промышленности. Теперь, прежде чем показать вам ваше рабочее место, я должен объяснить систему нормировочных сводок. Диллинг говорил вам об этом?
 — Что-то не припомню. Сразу такая уйма информации…
 — Ну в этом нет ничего трудного, — сказал Флэммер. — Каждые шесть месяцев на вас составляется нормировочная сводка для того, чтобы мы, да и вы сами, могли получить представление о достигнутом вами прогрессе. Три человека, имеющих непосредственное отношение к вашей работе, независимо друг от друга дают оценку вашей производственной деятельности; затем все данные суммируются в одну сводку — с копиями для вас, меня и отдела по найму и оригиналом для директора по рекламе и информации. Это в высшей степени полезно для всех, прежде всего для вас, если вы сумеете взглянуть на это правильно. — Он помахал нормировочной сводкой перед носом Дэвида. — Видите? Графы для внешнего вида, лояльности, исполнительности, инициативы и далее в таком роде. Вы тоже будете составлять нормировочные сводки на других сотрудников. Замечу, что дающий оценку остается анонимным.
 — Понимаю. — Дэвид почувствовал, что краснеет от возмущения. Он пытался побороть это ощущение, внушая себе, что его реакция не более чем реакция отставшего от жизни провинциала и что ему следует научиться мыслить в категориях больших, эффективных рабочих групп.
 — Теперь относительно оплаты, Поттер, — продолжал Флэммер, — с вашей стороны будет совершенно бессмысленно приходить ко мне и просить о повышении. Это делается на основе нормировочных сводок и кривой заработной платы. — Он порылся в ящиках и извлек оттуда график, который и разложил на столе. — Вам сколько лет?
 — Двадцать девять, — ответил Дэвид, стремясь разглядеть размеры заработной платы, указанные на краю графика.
Флэммер заметил это и намеренно прикрыл эту сторону рукой.
 — Угу. — Помусолив конец карандаша, он вывел на графике маленькое «х» по соседству с кривой. — Вот вы где.
Дэвид всмотрелся в отметку и затем проследовал взглядом по кривой, через маленькие бугорки, покатые склоны, вдоль пустынных плато, пока она внезапно не прервалась у черты, обозначавшей предельный возраст шестьдесят пять лет. График не предусматривал нерешенных вопросов и был глух к апелляциям. Дэвид оторвал от него взгляд и обратился к человеку, с которым ему предстояло иметь дело.
 — Мистер Флэммер, вы ведь когда-то издавали еженедельную газету?
Флэммер рассмеялся.
 — В дни моей наивной молодости, Поттер, я был идеалистом: я печатал объявления, собирал сплетни, готовил набор и писал передовицы, которые должны были спасти мир — ни больше ни меньше, черт побери!
Дэвид понимающе улыбнулся.
Задребезжал телефон.
 — Да? — спросил Флэммер чарующе мягким голосом. — Да. Вы шутите? Где? В самом деле — это не утка? Ну хорошо, хорошо. Боже мой! И в самый неподходящий момент. У меня здесь никого нет, а я не могу отлучиться из-за этих чертовых бойскаутов. — Он положил трубку. — Поттер — вот ваше первое задание. По территории бродит олень!
 — Олень?!
 — Не знаю, как он сюда забрался, но он на территории. Сейчас его окружили около металлургической лаборатории. — Он встал и забарабанил пальцами по столу. — Убийство! Эта история облетит всю страну, Поттер. Учтите фактор человеческого интереса! Первые полосы! И как на грех именно сегодня Элу Тэппину приспичило ехать на Аштамбульские заводы — снимать новый вискозиметр, который там собрали. Ну ладно, я вызову фотографа из города, и он найдет вас у металлургической лаборатории. Вы собираете факты и следите, чтобы он сделал соответствующие снимки — о’кэй?
Он вывел Дэвида в холл.
 — Возвращайтесь тем же путем, что пришли, только у цеха фрикционных двигателей свернете не направо, а налево, пройдете через корпус гидротехники, затем сядете на одиннадцатый автобус, и он доставит вас прямо на место. Когда соберете факты и снимки, мы представим их на одобрение юридическому отделу, службе безопасности компании, директору по рекламе и информации — и в типографию. Берите ноги в руки. Олень не на складе — он не станет вас дожидаться.
Еще не до конца опомнившись, Дэвид прошмыгнул через холл, выскочил наружу и двинулся в путь, с трудом продираясь в густом встречном потоке. Он шел и шел, а в его голове сталкивалось, отскакивало, клубилось: Флэммер, корпус 31; олень, металлургическая лаборатория; фотограф Эл Тэппин. Нет. Эл Тэппин в Аштамбуле. Городской фотограф Флэнни. Нет. Мак-Кэммер. Нет, Мак-Кэммер — новый начальник. Пятьдесят шесть процентов скаутов. Олень у лаборатории вискозиметров. Нет. Вискозиметр в Аштамбуле. Позвонить новому начальнику Дэннеру и получить точные указания. Трехнедельный отпуск после пятнадцати лет работы. Новый начальник не Дэннер. Как бы то ни было, новый начальник в корпусе 319. Нет. Фэннер в корпусе 39 981 893 319.
С трудом выбравшись из тупика, он остановил какого-то прохожего и спросил, не слышал ли тот об олене, пробравшемся на территорию заводов. Человек покачал головой и странно посмотрел на Дэвида.
 — Мне сказали, что он рядом с лабораторией, — пояснил Дэвид более спокойным тоном.
 — Рядом с какой лабораторией? — спросил человек.
 — Вот этого я точно не знаю, — ответил Дэвид. — Их здесь несколько?
 — Лаборатория испытания материалов? Красителей? Изоляции? Химическая? — подсказывал человек.
 — Нет, ни с одной из тех, что вы назвали, — сказал Дэвид.
 — Ну я мог бы весь день перечислять лаборатории и не назвать ту, что вы ищете. Извините, мне надо бежать. Вы случайно не знаете, в каком корпусе помещается дифференциальный анализатор?
 — Простите, не знаю, — сказал Дэвид.
Он остановил еще нескольких прохожих, и никто из них никогда не слышал об олене. Мощный поток идущих увлекал Дэвида то вправо, то влево, относил назад, выбрасывал, втягивал обратно, цель его лихорадочного движения все больше и больше затуманивалась в его мозгу, замещаясь механическим рефлексом самосохранения.
Наугад выбрав какое-то здание, он зашел внутрь на мгновенье передохнуть от изнуряющего летнего зноя и был тотчас же оглушен лязгом и скрежетом железных пластин, принимавших самые невероятные очертания под ударами гигантских молотов, таинственно опускавшихся откуда-то сверху, из дыма, пыли и копоти. У двери на деревянной скамье сидел волосатый, атлетического сложения человек, наблюдая за тем, как подъемный кран переворачивает в воздухе тяжелую стальную решетку.
Подойдя к нему вплотную, Дэвид постучал по плечу:
 — Тут где-нибудь есть телефон?
Рабочий кивнул. Приложив сложенные ладони к уху Дэвида, он прокричал:
 — Вверх по… и сквозь… — Громыхнул опустившийся молот. — Затем налево и идите до… — Кран над головой сбросил груду стальных пластин. — …будет прямо перед вами. Упретесь в нее.
Со звоном в ушах Дэвид вышел на улицу и попытал счастья у другой двери. За ней царили тишина и кондиционированный воздух. Он стоял в коридоре возле демонстрационного зала, где несколько человек рассматривали какой-то ящик со множеством дисков и переключателей, ярко освещенный и водруженный на вращающейся платформе.
 — Извините, мисс, — обратился он к секретарше, — откуда я могу позвонить?
 — Телефон за углом, сэр, — ответила она.
Закрывшись в телефонной будке, Дэвид открыл справочник.
 — Кабинет мистера Флэммера, — отозвался женский голос.
 — Пожалуйста, соедините меня с ним. Это говорит Дэвид Поттер.
 — А, мистер Поттер. Мистера Флэммера сейчас нет, он где-то на территории, но он просил вам передать, что в истории с оленем появилась еще одна деталь. Когда его изловят, оленина будет подана на пикник в Клубе Четверти Века.
 — В Клубе Четверти Века? — машинально переспросил Дэвид.
 — О, это великолепный клуб, мистер Поттер! Он учрежден для людей, проработавших в компании не меньше двадцати пяти лет. Бесплатные напитки, сигары, и притом самого лучшего качества. Там превосходно проводят время.
…На другой стороне улицы виднелось зеленое поле, окаймленное невысоким кустарником. С трудом продравшись сквозь колючие кусты, Дэвид обнаружил, что стоит на площадке для бейсбола. Он перешел ее напрямик, к трибунам, отбрасывавшим прямоугольник прохладной тени, и уселся на траву спиной к проволочной ограде, отделявшей территорию заводов от густого соснового леса. В нескольких метрах от него ограду прерывали наглухо закрытые ворота.
Дэвиду хотелось посидеть хоть несколько минут, отдышаться, собраться с мыслями. Пожалуй, он позвонит еще раз и попросят передать Флэммеру, что неожиданно заболел что в общем-то похоже на правду.
 — Вот он! — послышался возбужденный крик с другой стороны поля. Затем донеслись ободряющие возгласы, отдаваемые кем-то приказы, приближающийся топот десятков ног.
Олень с изогнутыми рогами вынырнул из-под трибун, завидел сидящего Дэвида и побежал вдоль проволочной ограды к открытому месту. На бегу он прихрамывал, на его красновато-бурой шкуре темнели полосы сажи и смазочного масла.
 — Спокойно! Не спугните его! Стрелять только в сторону леса!
За трибунами Дэвид увидел широкий полукруг, образованный стоящими в несколько рядов людьми, медленно смыкавшийся вокруг места, возле которого остановился олень. В переднем ряду было с десяток полисменов компании с опущенными пистолетами; прочие вооружились палками, камнями и лассо, наскоро сплетенными из проволоки.
Олень ступил на траву, взбрыкнул копытом и, опустив голову, повел ветвистыми рогами в сторону толпы.
 — Не двигаться! — раздался знакомый голос.
Черный лимузин компании, пробуксовав по бейсбольной площадке, приблизился к задним рядам. Из окна высунулась голова Лу Флэммера.
 — Не стреляйте, пока мы не сфотографируем его живым! — властно скомандовал Флэммер. Он открыл дверь лимузина и вытолкнул вперед фотографа.
Фотограф выстрелил в воздух ослепительной вспышкой. Олень беспокойно встрепенулся и побежал по траве в сторону Дэвида. Дэвид молниеносно скинул с замка проволочную петлю, оттянул язычок, широко распахнул ворота. Спустя секунду белый олений хвост прощально мелькнул среди деревьев — олень скрылся в зеленой чаще.
Воцарившуюся глубокую тишину нарушил сначала пронзительный свисток паровоза, потом — негромкий щелчок металлического замка. Дэвид ступил в лес, захлопнул за собой ворота. Он не оглянулся назад.
~
Переведите любую сумму на Яндекс.Кошелек для поддержания сервисов и силы духа «Шуфлядки». Все добровольно и не принудительно, ваша мама будет вами гордиться в любом случае.
Поделитесь, пожалуйста, своим впечатлением от рассказа
Ваш ответ поможет выбрать новые рассказы наилучшим образом
Оцените, насколько вам понравилось
Как вы можете охарактеризовать прочитанное
Спасибо, ваше мнение очень важно для нас.
Made on
Tilda